Речь по делу Замятниных | Судебные речи

Речь по делу Замятниных

Адвокат Плевако Ф. Н.

Описание дела

Шестнадцать лет — я адвокат.

Профессия дает нам известные привычки, которые идут от на­шего труда. Как у кузнеца от работы остаются следы на его мозо­листых руках, так и у нас, защитников, защитительная жилка все­гда остается нашим свойством не потому, что мы хотим отрицать всякую правду и строгость, но потому, что мы видим в подсуди­мых по преимуществу людей, которым мы сострадаем, прощаем и о которых мы сожалеем.

Годы закаливают нас в этой привычке...

Рядом с ними к нам приходят и другие люди, которые жалу­ются на преступников, подсудимых и говорят: «Они нас обидели, защитите нас, просим вашего содействия; у нас нет других защит­ников, нам не к кому обратиться».

Кроме нас, защитников, для прямой защиты их от обидчиков, законом не создано иного класса. При нашей привычке защищать, при нашей привычке к снисхождению мы встречаемся с необходи­мостью требовать восстановления нарушенных прав, отнятия из их рук того, что они захватили.

Если ко мне является человек, у которого сняли с плеч каф­тан, я действую таким образом, чтобы возвратить похищенное; но если этот же человек требует наказания преступника, то его зая­вление кажется мне еще недостаточным.

Как же примирить это?

Очень легко!

Нужно только уметь поставить пределы того чувства к под­судимому, о котором я говорил, и чувства справедливости к тому человеку, который страдает.

Заявляют иск разного рода люди: иные хлопочут о том толь­ко, чтобы выиграть свой иск, иногда даже несправедливый. Защи­та, готовая клеветать, явиться пособником такого человека, — позорна и нечестна.

Наоборот, — нет выше задачи, как защищать невинно потер­певшего...

Но есть противоположный класс потерпевших, где сила сме­ется над всем.

Когда приходят к нам обиженные люди и говорят, что у них силой отняли то, что им принадлежит, что им негде искать защиты, — тогда указываешь им на бога; но они отвечают, что там — пустое место, вот тут нужно уличить, покарать преступника, дока­зать ему, что насилие — презренно, потому что нарушает человече­ские права...