Речь по делу Бартенева | Судебные речи - Часть 4

Речь по делу Бартенева

Адвокат Плевако Ф. Н.

Может быть, не раз, не два, слушая ее полные любви и ласки речи, он будет сравнивать их с теми, что расточала она дру­гому, отдаваясь ему, как жертва, и сложное чувство ревности и оскорбленного самолюбия исказит его черты... Такие думы застав­ляли ее считать неисполнимым ее право на светлый семейный очаг, унижали ее в ее собственных глазах. Под влиянием этого внутрен­него протеста она, что казалось другим кокетством и только кокет­ством, так охотно окружала себя поклонниками, так часто выслу­шивала их действительные и мнимые предложения руки и сердца.

Самоуважение заставляло ее верить в то, что она может быть честно любима, жажда семейного очага побуждала отвечать на вни­мание вниманием, а ошибки прошлого обусловливали неуверенность во взаимности, заискивание перед всеми, кто был, видимо, не­равнодушен к ней. Приходилось, кажется, идти далее. Эти, обе­щавшие в будущем титул мужа, но встречавшие, точно сговорив­шись, на пути своем разные препятствия, были мужчинами, бы­ли нетерпеливы в своей страсти. Чтобы не терять избранника, не потерять надежды на счастливый исход, она, по ошибкам прошло­го изучившая обычную натуру мужчины, сама идет навстречу их желаниям, идет и, как показал опыт, ошибается, запутывается и все ниже и ниже падает в своих собственных глазах.

Это не могло не отозваться на нервах, на характере Висновской. А к этому прибавьте те изводящие душу условия, среди кото­рых проходит жизнь артистки театрального искусства. Знаю, что меня назовут за это ретроградом, не умеющим прозреть чистого идеала сквозь   туманы действительности, но действительность только и может объяснить многое туманное и неразгаданное в личности покойной и в роковой развязке ее встречи с подсудимым.

Как артистка, она не могла относиться с суровой недоступ­ностью к массе поклонников и ухаживателей и незаметно развила в себе качество, так неизбежное при подобном антураже, она пере­родилась в кокетку, в ту опасную кокетку, обращение которой с ухаживателями могло одновременно кружить головы многим, лишая их самообладания и умения отличать в ее отношениях любезность от взаимности. Темным пятном лежит на ее личности этот бьющий в глаза всем ее наблюдательным и серьезным знакомым дефект, но он отчасти вызван отрицательными сторонами сценической профес­сии. В противоположность поэту, художнику звука, кисти и резца, артист не может ограничиться узким кругом ценителей стоящих на высоте культуры, не может успокоиться, на мнении немногих при полном молчании безучастной и чуждой художнику толпы; ар­тист работает перед зрителем всех ступеней развития, в театр от­крыт доступ всем и каждому, и самый характер искусства делает его заманчивым для зрителей любого умственного и нравственного развития.