Речь по делу Бартенева | Судебные речи - Часть 6

Речь по делу Бартенева

Адвокат Плевако Ф. Н.

А он бывает все чаще и чаще... засиживается, робко теряется при ее взгляде, теряет и тот ум, что ему дан. Куртизанка, падшая женщина стала бы смеяться над этой любовной сентиментально­стью и пошла бы либо навстречу ей, если бы это входило в ее пла­ны, либо прогнала бы вздыхателя, мешающего ей жить, как ей хо­чется. Но Висновская не куртизанка, не падшая женщина. Она понимает чувство Бартенева, уважает его в нем. Она не может отвечать на него; служительница прекрасного искусства, она не мо­жет и в области привязанностей остановиться на чем-либо внешне не эстетическом; но глубина его привязанности и не оскорблявшее ее даже намеком на что-либо грязное чувство молодого человека льстит ей. Она его терпит и на его робкие речи отвечает бес­содержательными и привычными фразами кокетства, благо они вошли уже в характер, и довольна тем, что эти фразы утешают гу­сара, сводят его с ума, греют его, может быть, не привыкшего к та­ким речам. Она не ошиблась, Бартенев ездил к ней не с целью мимолетного успеха, он предложил ей руку... Этим предложением она была польщена: гордость и самолюбие ее нашли в нем — ря­дом со скорбными чувствами, что она не дождалась лучшей, завиднейшей доли — и удовлетворение: ее ценят, ее уважают, считают за счастье соединить ее руку со своей... И потому-то это предложе­ние так облегчило ее тяжелое состояние духа. В это время уже ста­ло замечаться ухудшение ее отношений к печати и к обществу. Ей уже начали приходить в голову мысли о том, что рано или поздно молодость должна неминуемо пройти, а талант, как бы он велик ни был, вместе с молодостью может иссякнуть. В такое время, в такие тяжелые минуты горьких испытаний, раздражения и силь­ного физического и нравственного утомления всякое хорошее из­вестие принимается охотнее. Это и понятно. Ведь человек, который видит перед собой смерть, хватается за указанный ему луч надеж­ды, как за прочный якорь спасения. Точно так же Висновская, не чувствуя любви к Бартеневу, приняла его предложение с благодар­ностью, в этом предложении она видела надежду на спасение. А Бартенев был серьезно намерен жениться. Правда, он не гово­рил отцу о своем намерении, хотя и обещал Висновской сделать это, но это еще нисколько не говорит против него. Отец его строг, и он боялся его. Очень естественно, что, находясь в Варшаве, он находился под влиянием Висновской, но как только он вышел из-под этого влияния, как только выехал в отпуск к отцу, так тотчас же, по мере удаления от Варшавы, его начал все более и более охватывать страх перед грозным отцом. Ничего нет невероятного в том, что отец Бартенева никогда не дал бы согласия сыну же­ниться на актрисе. Наверное, и среди нас многие пришли бы в смущение, если бы сын кого-либо из нас сказал, что он намерен вступить в брак с актрисой. Известно, что браков с актрисами из­бегают даже многие страстные любители искусства. Бартенев знал это и понимал прекрасно.