Речь по делу Замятниных | Судебные речи - Часть 5

Речь по делу Замятниных

Адвокат Плевако Ф. Н.

Может быть, при этом Мария Алексеевна отличалась некоторой свободой, при кото­рой женщину все-таки не стесняются принимать в обществе. Благо­даря тому, что она часто бывала в обществе, где мог быть и Кур­батов, последний легко мог пригласить ее бывать с ним в театре.

Итак, установив положение, что никакого вопроса о будущем браке не было, можно ли допустить факт подарка 100 тысяч?

На этот вопрос я отвечу отрицательно.

Здесь я встречусь с одним положением, для меня не совсем приятным: мне придется утверждать, что в этом важном вопросе Мария Алексеевна говорит неправду. Если бы она говорила прав­ду, то не могло бы быть настоящего дела; если же допустить, что она говорит неправду здесь, то вы можете не поверить ей во всем остальном и вообще смотреть на нее другими глазами.

Здесь мы находим и объяснение, почему по поводу этого при­знания она позволяет себе говорить неправду.

Замятнин — ее муж; вряд ли прав прокурор, говоря, что Ма­рия Алексеевна раскаивается в том, что вышла за него замуж; вероятно, он остался для нее самым дорогим человеком; дорогому человеку нужно подать руку, ему нужна помощь, его нужно выру­чить, а для этого следует не противоречить ему, и вот — самый близкий человек, жена, поет ему в унисон.

По моему мнению, этого нельзя ставить ей в вину. Если посто­ронний человек совершает преступление, закон обязывает нас зая­вить об этом, а если кто-нибудь докажет, что не заявили, то нас предают суду; но если брат, отец, жена позволят себе до известной степени укрывать близкого человека, то у закона рука не поднима­ется наказывать их за это: он знает, какая страшная мука видеть, как пропадает близкий человек.

Таким образом, Мария Алексеевна своим рассказом только прикрывает грех своего мужа. 100 тысяч рублей Курбатов ей дать не мог.

Прежде всего, не мог он сделать этого потому, что она лучше тех женщин, которым платят деньги. Плохую услугу оказывают те, которые уверяют, что Курбатов заплатил ей за их отношения. Я уж указал, что Замятнина стоит на такой высоте, которая не поз­воляет женщине падать до продажи своей любви и ласки. Я утвер­ждаю, что довольная своим личным состоянием, она не могла дой­ти до такого положения, когда прежде, чем отдаться человеку, с ним условливаются о вознаграждении,   заставляют  его покупать любовь! К чести самой Марии Алексеевны, я не могу этого допу­стить!