Речь по делу Люторических крестьян | Судебные речи - Часть 9

Речь по делу Люторических крестьян

Адвокат Плевако Ф. Н.

Но если он взял девять, а десятый, мимо проходя, увидал то­варищей, зашел самовольно, вступил в дело, начал хозяйничать и был бы оскорблен — здесь сопротивлению места нет: он не орудие исполнения, он не связан с приставом путем призыва или распо­ряжения в одно целое, в организм власти, приводящей решение в исполнение.

А старшина был в такой роли — случайно находившегося на месте человека, а не власти. Крестьяне, не знавшие ни пристава, ни полиции боялись одного, — что старшина продаст их, и не пускали его представлять деревню.

Замечательно, что и 5 мая, когда вошли войска, ни войско, ни пристав, ни полиция оскорблены не были, но крестьяне держали за руки кандидата на сельского старосту — одного из подсудимых, прося его не быть представителем деревни.

Мне могут возразить, что старшина и староста и без пригла­шения судебного пристава имели официальное значение при при­ведении решения в исполнение, что они были нужны для указания имущества должников и решения вопроса о том. не скрыто ли что-нибудь.

Глубокая ошибка! Исполнялось решение гражданского суда, а по Уставу Гражданского судопроизводства при таком исполнении дело взыскателя указывать имущество: за властью посылается, когда двери заперты, сундуки замкнуты, а розыски скрытого вне селения не входят в обязанность ни пристава, ни полиции.

Итак, я думаю, что оскорбление старшины здесь не имело места в смысле сопротивления власти, исполняющей решение суда.

Перейду к другому преступному деянию — к склонению кре­стьян села Люторич не допускать пристава до описи. Дело это приписывается нескольким подсудимым, громче всех об этом гово­рившим на деревенских сходах.

Согласитесь со мной, что мы должны считать только тогда возможным удостоверить существование факта, доказываемого не абсолютно верными доказательствами, когда природа Факта не допускает или обстоятельства устранили лучшие и абсолютные доказательства. Но когда они. абсолютные доказательства, суще­ствовали, но их обошли и выдвинули только вероятные, тогда вера в факт падает.

Между тем в деревне Люторич до 700 жителей: они все отказались допустить опись: они все, судя по ныне мною представ­ленному приговору, считают себя беззаконно разоренными Фише­ром. Вот кого или из числа которых и следовало бы спросить: кто вас подготовлял не допускать к описи?