Речь по делу Авдеевой | Судебные речи - Часть 8

Речь по делу Авдеевой

Адвокат Спасович В. Д.

Я думаю, что во всех этих событиях единственным действующим лицом является один Максим Иванов. Если он, совершивши убийство, тот­час составил новый план убийства, то нет никакой надобности пред­полагать, чтобы в составлении этого плана участвовала непременно Александра Авдеева; Максим мог действительно желать восполь­зоваться вещами Клавдии с тем, чтобы подарить их потом или Турбиной, или Авдеевой, причем Авдеева могла и не подстрекать его к этому новому убийству. Но если бы даже и допустить, что она и сама науськивала его на убийство Клавдии, то и тут вы не встре­тите ничего, чтобы отступало от изображенного мной очерка ее ха­рактера: эта женщина так мало развита, и потом преступление, ко­торое совершилось на ее глазах, до такой степени могло подейство­вать на еще большее ее падение, стереть совершенно все ее нравственные понятия, что она точно так же не сознавала гнусности и преступности убийства Клавдии, как не сознавала преступности убийства фон Зона. Она не сознавала, что есть обязанность, лежа­щая на всяком человеке, когда он видит, что убивают другого, вмешаться и заслонить его хотя бы своей собственной грудью; на­конец, она вовсе не знала и не понимала, что надобно бежать, что надо открыть преступление во избежание ответственности. Сознание есть плод опытности, знания, а этой-то опытности, этого знания и не было у Александры Авдеевой.

До сего времени, господа присяжные заседатели, я только рас­сказывал и описывал, но мне кажется, что это-то описание и по­служит в защиту Авдеевой. Сообразите, — вы видите теперь, что это за субъект? Он измельчал при внимательном разборе. Вместо чудовища, наводящего ужас, вместо демона, вместо женщины, увле­ченной сильным порывом страсти — оказывается в действительно­сти только существо, едва походящее на человека недоразвитого, существо, с которым только и можно обойтись, как с неразумным жи­вотным. Эта женщина нельзя сказать, чтобы была совершенно не­способна к развитию, к исправлению; вы слышали, что рассказ ее довольно толковый... и если постигнет ее та кара, которая грозит ей, то я думаю, что это наказание для нее все-таки будет благотвор­но, потому что оно не может на нее не подействовать. Положение, ко­торое будет создано для нее вашим вердиктом, как оно ни ужасно, для нее будет все-таки лучше, нежели то положение, в котором она находилась у Максима Иванова. Кроме того, она существо совер­шенно пассивное: не будь она в доме Максима Иванова, попади она в другое место, она была бы самая обыкновенная публичная женщи­на. Точно так же и все остальные лица, которые сидят здесь на скамье подсудимых, кроме Максима Иванова.