Речь по делу Волоховой | Судебные речи - Часть 3

Речь по делу Волоховой

Адвокат Урусов А. И.

17 августа, видя, что муж долго не возвращается, и, думая, что он возвратится пьяный, она уходит ночевать к соседям. Господин товарищ прокурора не допускает того, чтобы она, уйдя из дома, не заперла ворот, но я должен заметить: во-первых, что ей неза­чем и нечего было запирать, так как у нее в доме ничего не было; во-вторых, раз вышедши из ворот, запереть их изнутри невозмож­но. Вы слышали, что Мавра Егорова ушла ночевать к Прохоро­вым, дом оставался пустой. Никита, бывший в то время ночным сторожем и живший рядом, не мог не знать этого. Никита гово­рит, что он не помнит, караулил ли он 17 августа. Он отрицает драку свою в тот день с Алексеем Волоховым, отрицает даже, что был в тот день в трактире, но мы должны в этом случае более доверять показанию трактирщика. Я считал излишним загромож­дать судебное следствие вызовом трактирщика и других, видев­ших Никиту в трактире. Я не имею права составлять новый обвинительный акт, но странным является отрицание Никиты о быт­ности его в трактире с Алексеем Волоховым. Затем я должен остановиться на осмотре следов крови, найденных в верхней части дома. Пол в комнате был найден замытым на три квадратных ар­шина, в пазах пола были найдены небольшие сгустки крови. Я говорю «небольшие» на том основании, что если бы куски были большие, то они были бы перед вами в числе вещественных дока­зательств, вместо этих забрызганных кровью щепок, которые ле­жат перед вами. Из медицинского осмотра мы видим, что у Алек­сея Волохова вскрыта была полая вена, из которой должно было быть обильное кровотечение; кроме того, Алексей Волохов был человек с сырой, разжиженной кровью, следовательно, кровь дол­жна была вытечь из его тела в огромном количестве; должны бы­ли быть крупные фунтовые сгустки крови и тогда незачем было бы соскабливать маленькие кровяные пятнышки, чтобы представ­лять их к судебному следствию; тогда нужно было бы представить эти большие сгустки. Между тем мы их не видим. Так как наука не в состоянии доказать, какая кровь найдена была в верхней комнате, то не было бы причины подозревать непременно, что это кровь человеческая, но, заметьте, что подсудимая сама не отрицает того, что это была кровь Алексея Волохова, и объясняет это кро­вотечением из носу. Мы не имеем причины не доверять ей в этом случае, тем более, что фельдшер подтвердил, что он ставил банки Алексею Волохову, который жаловался на приливы крови в голо­ве. Правда, общественное мнение склоняется не в пользу подсуди­мой. Оно говорит, что подсудимая была злого и сердитого харак­тера, но не надо забывать того, что это мнение было высказано тогда, когда в народе уже сложилось убеждение в виновности подсудимой, и потому доверять ему вполне нельзя.