Речь по делу Мироновича | Судебные речи - Часть 9

Речь по делу Мироновича

Адвокат Карабчевский Н. П.

В начале своего страстного, чтобы не сказать запальчивого, заключения сам эксперт Сорокин счел нужным оговориться. Его экспертиза — только гипотеза, он не выдает ее за безусловную истину. К тому же главнейшие свои доводы он основывает на данных осмотра трупа по следственному протоколу, причем выска­зывает сожаление, что исследование трупа произведено слишком поверхностно. Эксперт к тому же чистосердечно заявляет, что эти дефекты предварительного следствия лишают его экспертизу воз­можности с полной достоверностью констатировать весь акт пре­ступления.

Но если так, то не было ли бы логичнее, осторожнее и целе­сообразнее и не идти далее такого вступления? Ужели задача экспертизы на суде — строить гипотезы, основанные на данных, «не могущих быть с полной достоверностью констатированными? ». Нельзя же забывать, что здесь разрешается не теоретический вопрос, подлежащий еще научной критике, доступный всяческим поправкам, а разрешается вопрос жизненный, практический, не допускающий ни последующих поправок, ни отсрочки для своего разрешения. Речь идет об участи человека!

Эксперт, открыв в начале своего заключения предохранитель­ный клапан заявлением о том, что он строит лишь гипотезу, по­несся затем уже на всех парах, пока не донесся, наконец, до кате­горического вывода, что Миронович и насилователь и убийца.

Демонстрации почтенного профессора над знаменитым крес­лом, в котором найдена была покойная Сарра, выдвинутом на сере­дину судебной залы при вечернем освещении, очень напоминали со­бой приемы гипнотизма и, кажется, вполне достигли своей цели. После царившего дотоле смятения духа все замерли в ожидании зловещей разгадки, и разгадка самоуверенно была дана почтенным профессором. Всеми было забыто, что, по словам того же профес­сора, он дает лишь гипотезу; оговорку приписывали лишь его скромности и поняли, что он дает саму истину.

Во всю мою судебную практику мне не случалось считаться с более самоуверенной, более категорической и, вместе с тем, менее доказательной экспертизой!

В самом деле, отбросим на минуту вывод и остановимся на посылках блестящей экспертизы профессора Сорокина.

Первое, основное положение экспертизы Сорокина — кресло. Нападение было сделано на кресле, на котором Сарра Беккер и окончила свою жизнь. Ударам по голове предшествовала как бы попытка к удушению платком, найденным во рту жертвы. Таким способом, по мнению эксперта, грабитель никогда не нападает. Гра­битель прямо стал бы наносить удары. Поэтому эксперт высказы­вает уверенность, что в данном случае существовала попытка к из­насилованию. Вы видите, как ничтожна посылка и какой огром­ный вывод!

Но какая наука подсказала эксперту, что грабитель никогда так не нападает? Я думаю, что грабитель нападает так, как по данным обстоятельствам ему это наиболее удобно. Если таким грабителем была Семенова, втершаяся первоначально в доверие девочки (вспомните, что в тот именно вечер Сарра с какой-то не­известной свидетелям женщиной сидела на ступеньках лестницы перед квартирой), проникшая в квартиру с ведома и согласия са­мой Сарры, то и нападение и самое убийство должно было и мог­ло случиться именно тогда, когда девочка беззаботно сидела в кре­сле и менее всего ожидала нападения.