Речь по делу братьев Скитских | Судебные речи - Часть 13

Речь по делу братьев Скитских

Адвокат Карабчевский Н. П.

Но ведь этот упрощенный способ передвижения хорош для ка­кого-нибудь другого дела, но не для убийства, которое все же желательно сохранить в тайне. Я не говорю уже о расчете времени, которое, однако же, должно быть принято во внимание. Алиби Степана Скитского, то есть нахождение его в городе вплоть до на­чала третьего часа и провождение притом времени при отличном настроении духа, в самых невинных занятиях, абсолютно доказано. Старушке Мартыновой, ее прислуге и Дарагану, не говоря уже о ряде свидетелей его предыдущего времяпровождения, вы не имеете ни малейшего основания не доверять. Степан Скитский сослался на них в самый момент ареста, и все они подтвердили, что видели его именно 14 июля. Но этого мало: у нас еще имеется драгоценный свидетель, потому что это свидетель обвинения, — Лопатецкий. Он положительно удостоверяет, что, возвращаясь со службы 14 июля не ранее двух с половиной часов, он Петра Скитского видел в го­роде на площади у ипподрома, и тот ему поклонился. Был ли пьян Скитский, он не заметил.

Итак, не ранее двух с половиной часов братья Скитские могли пуститься бежать по спуску, на поляну Бородаевой и далее. По лич­ному осмотру и своему опыту мы знаем, что от ипподрома до мо­стика, по пути, указанному Бородаевой, при самом быстром ходе нельзя положить менее пятидесяти минут. Мы измеряли время только от поляны Бородаевой, и это взяло у нас сорок минут. До­пустим, что гонимые злобой и жаждой мести Скитские бы пере­гнали нас. Все же вместо пятидесяти минут им понадобилось бы тридцать пять минут. И скорость имеет свои пределы. Между тем около трех часов Комаров уже проходил мостик, в пять минут чет­вертого он, наверняка, был бы уже у себя дома. Получается, таким образом, возможность совершения убийства эфемерная, призрач­ная, если хотите математическая, но не жизненная и доказатель­ная. Положите же еще только пять-десять минут (не сплошь же две с половиной версты бежали Скитские), и прокурор вынужден был бы попросту отказаться от обвинения.

Но обвинение утверждено двумя подпорками, которые держат его над пропастью. Их считают железными и несокрушимыми. Это все те же показания Бородаевой и пастуха Ткаченко, которые вво­дят нас в соблазн, как бы наглядно пунктируя путь убийц.

Здесь высказывалось недоверие к показаниям двух свидетель­ниц — Поповой и Кривошеевой, видевших Скитских 14 июля по пути в монастырский лес, единственно на том основании, что сви­детельницы эти появились уже в разгаре процесса, после первого оправдания Скитских. Но если так, еще менее оснований верить свидетельнице Бородаевой, так как она-то уж явно всплыла в каче­стве мутной накипи на той полосе общественного течения, которая жаждала обвинения Скитских после их первого оправдания.