Речь по делу Булах | Судебные речи - Часть 15

Речь по делу Булах

Адвокат Плевако Ф. Н.

Что у Булах в душе не жило ни малейшего чувства к Мазури­ной — этому ряд очевиднейших доказательств: обобрав до нищен­ства девушку, возвратила ли она ей, в ее настоящем положении, хоть частицу?

Нет!

Душа растоптанного существа и ее муки для Булах — ничто. Сотни тысяч, и не сотни тысяч, а один рубль, — для нее выше и священнее прав загубленной личности.

А если настоящее таково, то не ясно ли, что тем же чувством руководствовалась эта женщина и в те семь лет, когда рядом с ней стонала и медленно таяла ее ученица? Не ясно ли, что боязнь поте­рять приобретенное и уменьшить его хоть бы на малую долю руко­водила волей Булах, и она сознательно шла к быстрой и желанной развязке, терпя Мазурину около себя лишь из расчета, чтобы не выпустить в свет улику против своего бездушного эгоизма?

Зло, знающее, что закон и право не одобрят его, не выстав­ляется наружу, а действует тайно, скрыто. Для того же, чтобы достигнуть преступных целей в данном случае, вовсе не нужны бы­ли явные и грандиозные меры. Здоровье Мазуриной разрушилось путем постепенного устранения противодействующих мер: люди не­опытные могли не замечать их...

Великий поэт Англии Мильтон говорит, что сатанинская при­рода такова, что она может сократиться до булавочной головки и носить целый ад зла в груди своей...

Так и поступала эта женщина.

Ее хитрый ум обошел не одних прислужников того дома, где жила Мазурина: люди умные, законоведы, успокаивали ее, говоря, что в ее поступках нет предусмотренного законом преступления.

Может быть, Булах и вам станет говорить про то же. Не иди­те на этот опасный путь не принадлежащих вам вопросов.

Вас спросят не о том, преступны ли дела этой женщины; вас спросят, творила ли она то, что ей приписывается, и, творя, была ли нравственно повинна. Если дела ее и ее вина в них, вами уста­новленная, однако, просмотрена законом — суд освободит ее, а если ошибется суд, силу закона восстановит Сенат.

Ваша же задача, судьи совести, — вменить в вину человеку его дела, если они не могли быть совершены без злой и преступно настроенной воли.