Речь по делу Гулак-Артемовской | Судебные речи - Часть 8

Речь по делу Гулак-Артемовской

Адвокат Жуковский В. И.

Наконец, что это за сообщество без головы, которое делает подлог, не видев никогда оригинала. В отношении способа предъявления обыкновенно так бывает, что по действительным Документам должник укрывается от кредитора, а по подлож­ным — кредитор от должника, выжидая случай, когда удобнее предъявить документ из-за угла. Обратите внимание на то, как предъявила Артемовская векселя братьям Пастухова. Я не буду ссылаться на ряд свидетелей со стороны защиты, которые удосто­веряют, что Артемовская еще при жизни Пастухова говорила о своих долговых претензиях к нему,— все свидетели со стороны за­щиты заподозрены во лжи! Свидетель обвинения. Полевой, пока­зал, что и до него доходили слухи о долговых претензиях Артемовской при жизни Пастухова, что он, Полевой, старался всевоз­можным образом распространить слух о вымышленности этих пре­тензий. Он передавал об этом даже самому Пастухову, который уверил его, что никаких долговых претензий не существует, что никаких долговых документов Артемовской не выдавал. Если вы примете притом во внимание, что это было тогда уже, когда Па­стухов, по отзыву его близких, отшатнулся от Артемовской, как от женщины с дурной репутацией, что Пастухов, судя по отзывам Полевого, относился к ней крайне подозрительно, боялся даже оставлять у нее следы своего почерка, то не покажется ли вам странным равнодушие, с которым Пастухов отнесся к распростра­нившимся слухам. Он не принял никаких мер к опровержению этих слухов, хотя мог бы опубликовать в газетах, что распространяе­мые слухи ложны, что документов он не выдавал, чем мог бы предупредить опасность от дисконта каких-либо фальшивых векселей.

С другой стороны, если принять в соображение показания По­левого, то подложные векселя составлены были еще при жизни Па­стухова, что тем не менее представляется невероятным. Юридиче­ских доказательств в подтверждение того, что Пастухов не мог выдать негодных векселей Артемовской, прокурором не предъ­явлено.

Я глубоко верю свидетелям, которые удостоверяют, что Па­стухов был человек безукоризненной честности, но на удостовере­ние их о том, что он не мог дать негодных векселей, я должен смотреть, как на предположение. Судя о человеке по его нормаль­ному состоянию, мы можем относительно ручаться за свойство его образа действий в том или другом случае; но это ручательство те­ряет даже относительное значение, когда речь идет о человеке при ненормальном его состоянии. Обвинение путается в предположе­ниях о действительных причинах того пригнетенного состояния, в котором находился Пастухов со времени разрыва отношений с Артемовской. Из речи прокурора весьма трудно объяснить, от­чего Пастухов сошел в могилу: от позорного ли проигрыша в «ду­рачки», от несчастной любви или же от болезни, о которой свиде­тельствовал доктор Чечот. Развитие болезни Пастухова не могло быть с точностью исследовано. Вопрос о том, к какому времени следует отнести зарождение опухоли в мозгу, мог бы быть разре­шен, по мнению доктора Чечота, только путем анатомического ис­следования, которого не было сделано. Психическое пригнетение от влияния мозговой опухоли проявлялось скачками и находилось в зависимости от неправильности в кровообращении, как указал доктор Чечот. Если в половине ноября 1876 года болезнь уже раз­вилась, то мы не можем с достоверностью сказать, чтобы она не проявлялась в августе 1876 года, когда выданы были векселя.