Речь по делу Мироновича | Судебные речи - Часть 10

Речь по делу Мироновича

Адвокат Карабчевский Н. П.

Имея в виду, что Семенова имела лишь некоторое преимущество в силе над своей жертвой, станет понятной та довольно продолжительная борьба, которая ве­лась именно на кресле. Значительно более сильный субъект сразу бы покончил со своей жертвой. Навалившись всем туловищем на опрокинутую и потому значительно обессиленную Сарру, Семенова Должна была проделать именно все то, что относит эксперт на счет насилователя — Мироновича.

На предварительном следствии Семенова (не будучи знакома с протоколами предварительного следствия) так приблизительно и рисовала картину убийства. Она совершила его на том самом кресле, которое демонстрировал эксперт.

Спрашивается, в чем же неверность или невероятность подоб­ного объяснения Семеновой, фотографически отвечающего обета­новке всего преступления? Зачем понадобился мнимый насилователь, когда имеется налицо реальная убийца?

Но кресло и попытка к задушению достаточны для эксперта, чтобы отвергнуть мысль о нападении грабителя и доказывать ви­новность Мироновича.

Семенову, непрофессиональную грабительницу, которая мог­ла пустить в ход и непрофессиональный способ нападения, опро­вергнув тем все глубокомысленное соображение эксперта, профес­сор Сорокин просто-напросто отрицает. Он не верит ее рассказу, не верит, чтобы она могла совершить это убийство, чтобы у нее могло хватить на это даже физической силы. Это последнее сооб­ражение эксперта лишено уже всякого доказательного значения, так как он даже не исследовал Семеновой. Эксперты-психиатры, хорошо ознакомленные с физической и психической природой Се­меновой, наоборот, подобную возможность вполне допускают.

Итак, мы видим, что заключение профессора Сорокина дей­ствительно — гипотеза. Гипотеза, как более или менее счастливая догадка или предположение, ранее чем превратиться в истину, ну­ждается в проверке и подтверждении. Такой проверки и такого под­тверждения нам не дано. Наоборот, я нахожу, что даже судебно-медицинская экспертиза предварительного следствия в достаточной мере ее опровергает. Три судебных врача, видевшие самый труп на знаменитом отныне кресле, производившие затем и вскрытие трупа, высказались за то, что смерть Сарры последовала от удара в голо­ву и была лишь ускорена удушением. При этом они положительно констатируют, что никаких следов покушения на изнасилование не обнаружено.

Настаивая на «попытке к изнасилованию», эксперт Сорокин упускает совершенно из виду все естественные проявления сладо­страстия и полового возбуждения. Уж если допускать, что Миро­нович проник ночью в кассу, под предлогом сторожить ее, и Сарра его добровольно впустила, то не стал бы он сразу набрасываться на девочку, одетую поверх платья в ватерпруф, валить ее на не­удобное кресло и затем, не сделав даже попытки удовлетворить свою похоть, — душить. Проникнув в помещение кассы, чтобы провести в ней ночь, он был хозяином положения. Он мог дождаться, пока Сарра разденется, чтобы лечь спать, мог выбрать любую минуту, любое положение. В комнате, кроме кресла, был диван, но для изнасилования избирается именно неудобное кресло. В качестве сластолюбца, забравшегося на ночлег вблизи своей жертвы, Миро­нович, конечно, обставил бы свою попытку и большим удобством, и комфортом.