Речь по делу Мироновича | Судебные речи - Часть 4

Речь по делу Мироновича

Адвокат Карабчевский Н. П.

При всей своей очевидной незаконности эксперимент к тому же оказался и безрезультатным.

Приобретение не стоит, таким образом, утраты, хотя в одина­ковой мере приходится поставить крест и на том и на другом «доказательстве».

Возвратимся к более реальным данным следствия.

Особенно охотно и тщательно собиралось все, что могло неблагоприятно характеризовать личность Мироновича. Но и су­губая чернота Мироновича все же не даст нам фигуры убийцы Сарры Беккер. Недостаточно быть «бывшим полицейским» и «взя­точником» и даже «вымогателем», чтобы совершить изнасилова­ние, осложненное смертоубийством. С такими признаками на сво­боде гуляет много  народа. Стало быть, придется  серьезно считаться лишь с той стороной нравственных наклонностей Мироно­вича, которые могут иметь хотя бы какое-нибудь отношение к предмету занимающего нас злодеяния.

Что же приводится в подтверждение предполагаемой половой распущенности Мироновича, распущенности, доходящей до эксцес­сов, распущенности, способной довести его до преступного насилия? Констатируется, что, имея жену, он жил ранее с Филиппо­вой, от которой имел детей, а лет семь назад сошелся с Федоро­вой, с которой также прижил детей.

Ну, от этого до половых «эксцессов», во всяком случае, еще очень далеко! Притом же жена Мироновича, почтенная, преклон­ных уже лет женщина, нам и пояснила, как завязались эти связи. Вследствие женской болезни она давно не принадлежит плотски мужу. Он человек здоровый, сильный, с ее же ведома жил сперва с Филипповой, потом с Федоровой, и связь эта закреплена време­нем. Детей, рожденных от этих связей, он признает своими. Где же тут признаки патологического разврата или смакования поло­вых тонкостей? Здоровый, единственно возможный в положении Мироновича, для здорового человека, осложненный притом самой мещанской обыденностью, выход. Нет, — было бы воистину лице­мерием связи Мироновича с Филипповой и Федоровой, матерями его детей, трактовать в виде улик его ничем ненасытимой плот­ской похоти!

Надо поискать что-нибудь другое. Когда очень тщательно ищут, всегда находят. А здесь наперебой все искали, очень хоте­ли уличить «злодея».

Прежде других нашел Сакс («бывший следователь»). Он сослался на свидетельницу Чеснову, будто бы та заявила ему что-то о «нескромных приставаниях» Мироновича к покойной Сарре. Это Сакс заявил следователю, подтверждал и здесь на суде. Но Чеснова, как у следователя, так равно и здесь, отвергла эту ссылку. Она допускает, что «кто-нибудь» другой, может быть, и говорил об этом Саксу, но только не она, так как «подобного» она не знает и свидетельницей тому не была. Ссылка Сакса оказа­лась во всяком случае... неточной. Правосудие нуждается в точ­ности.

К области столь же «неточных» сведений следует отнести и Довольно характерное показание добровольца-свидетеля Висковатова. Он сам, никем не вызванный, явился к следователю и поже­лал свидетельствовать «вообще о личности Мироновича».