Речь по делу Мироновича | Судебные речи - Часть 5

Речь по делу Мироновича

Адвокат Карабчевский Н. П.

Показа­ние это имеет все признаки сведения каких-то личных счетов, на чем и настаивает Миронович.

Но возьмем его, как вполне искреннее. Насколько оно объек­тивно, достоверно?

Висковатов утверждает, что лет десять тому назад Миронович совершил покушение на изнасилование (над кем? где?). Об этом как-то «в разговоре» тогда же передавал ему, ныне уже умерший, присяжный поверенный Ахочинский. Затем еще Висковатов «слы­шал», что Миронович «отравил какую-то старуху и воспользовался ее состоянием». Здесь не имеется даже ссылки на умершего. Виско­ватов слышал... от кого, не помнит. Но ведь сплетни — не харак­теристика. Передавать слух, неизвестно от кого исходящий, значит передавать сплетню. Правосудие вовсе не нуждается в подобных услугах. Сам закон его ограждает от них. Свидетелям прямо воз­браняется приносить на суд «слухи, неизвестно откуда исходя­щие».

Это самое характерное в деле свидетельское показание, имею­щее в виду обрисовку личности Мироновича.

Все другие «уличающие» Мироновича показания, которым я мог бы противопоставить показания некоторых свидетелей защи­ты, дают нам едва ли пригодный для настоящего дела материал. Скуп или щедр Миронович, мягок или суров, ласков или требова­телен — все это черты побочные, не говорящие ни за, ни против того подозрения, которое на него возводится.

Тот факт, что он опозорил свои седины ростовщичеством, стал на старости лет содержателем гласной кассы, равным обра­зом, нисколько не поможет нам разобраться в интересующем нас вопросе. В видах смягчения над ним по этому пункту обвинения следует лишь заметить, что это ремесло не знаменует ничуть ка­кого-либо рокового падения личности в лице Мироновича. Такое знамение возможно было бы усмотреть лишь для личности с вы­соким нравственным уровнем в прошлом, но Миронович и в прош­лом и в настоящем — человек заурядный, человек толпы. Он смотрит на дело просто, без затей: все, что не возбранено законом, дозволено. Ростовщичество у нас, пока, не карается, — он им и на­живает «честно» копейку. Торговый оборот, как и всякий другой! Объявите сегодня эту «коммерцию» преступной, он совершит про­стую замену и отойдет в сторону, поищет чего-нибудь другого. Чувство законности ему присуще, но не требуйте от него большего в доказательство того, что он не тяжкий уголовный преступник!

Гораздо более существенное в деле значение имеет все то, что, так или иначе, характеризует нам отношения покойной Сарры к Мироновичу. Обвинительная власть по данным предварительного следствия пыталась сгустить краски для обрисовки этих отноше­ний в нечто специфически многообещающее. Миронович, дескать, давно уже наметил несчастную девочку, как волк намечает ягненка.

Процессуальное преимущество следствия судебного перед предварительным в данном случае оказало услугу правосудию. Ничего преступно неизбежного, фатально предопределенного в от­ношениях Мироновича к Сарре обвинительной власти на суде кон­статировать не удалось. Значительно поблекли и потускнели выво­ды и соображения, занесенные по тому же предмету в обвинительный акт.