Речь по делу Булах | Судебные речи - Часть 7

Речь по делу Булах

Адвокат Плевако Ф. Н.

Бегство Мазуриной из Москвы было уместно, пока ее тесни­ли, в год же ее отъезда она пользовалась наибольшей самостоя­тельностью. А для Булах это было подходящим временем: теперь Мазурина получала деньги и не обязана никому давать отчет; те­перь вместо роли зависимой гувернантки она чувствовала наступив­шую новую пору, — пору руководительницы богатой и независи­мой девушки, пору, лучше которой пока ничего и не желала Булах, но зато и не желала потерять того, что приобретено...

Теперь последуем за ними в Ржев.

Нет никакого сомнения, что хорошо изучившая почву Булах понимала, что как бы ни была податлива ее питомка, но нельзя за­бирать власть над ней далее пределов упругости личности.

Прибавьте к тому и то, что Булах, еще недавно бедная труже­ница, при переходе к достатку имела сравнительно неширокий идеал удобства. Только достигнув одной ступени и свыкнувшись с ней, она мечтала о лучшей и делала шаг далее. Это общий закон.

Прилагая этот общий закон к событиям, становится понятным, что первый период ржевской жизни не мог быть полной подавлен­ностью Мазуриной: надо было фактами поддержать авторитет со­вета Булах ехать именно сюда; надо было здесь дать пищу наклон­ности Мазуриной — благотворить и любить нуждающееся и страж­дущее человечество. Отсюда ей дают указания на способ благо­творения и сосредоточивают на устройстве двух широко задуманных учреждений любви и милосердия. При этом Булах, еще стремящаяся только к прочному сожительству с Мазуриной, как к теплому и по­четному месту, не идет далее совета сделать и ее номинальной уча­стницей жертвования, а вместе учредительницей и пожизненной распорядительницей воздвигаемых заведений.

Личные цели ее пока еще умеренны: все ограничивается тем, что местная портниха получает заказ на платья более богатые для нее и менее богатые для Мазуриной, да одной парой новых сапог стало продаваться более в Ржеве, потому что до той поры шатав­шийся без дела, одетый в старое платье и дырявые штиблеты сын Булах, Николай Егорович, вдруг стал одеваться и обуваться при­лично и доселе нуждавшийся в 5 копейках, которыми надо было уплатить долг за бритье цирюльнику, стал заказывать новые одежды и даже модный халат для своего обихода.