Речь Ф. Н. Плевако в защиту Каструбо-Карицкого по делу Дмитриевой и Каструбо-Карицкого | Судебные речи - Часть 11

Речь Ф. Н. Плевако в защиту Каструбо-Карицкого по делу Дмитриевой и Каструбо-Карицкого

Адвокат Урусов А. И.

На этом мы кончаем разбор отдельных улик, отдельных обвиняющих Карицкого доводов. Ничего убеди­тельного мы не слыхали.

Остаются сравнительно сильнейшими местами обвинения: связь Карицкого с Дмитриевой, оговор его Дмитриевой и острожное свидание. Их мы рассмотрим теперь. Мы рассмотрим не только то, доказывают ли связь и острожное свидание вину Карицкого в тех деяниях, в каких его угодно было обвинять об­винительной камере Московской судебной палаты. Мы рассмотрим оговор Дмитриевой и оценим его с точки зрения доказательства и по его внутреннему достоинству.

Затем, в массе слышанных нами показаний есть ли данные, которые вели бы к обвинению Карицкого?

Была ли связь между Карицким и Дмитриевой? Вот вопрос, к которому не один раз возвращалось судебное следствие и о ко­тором мы слышали массу показаний и подробный рассказ Дмит­риевой. Упорно борется против признания связи мой клиент; друж­но нападают на него противники; и вопрос делается капитальным вопросом дела: с ним связывают какой-то неразрывной связью до­стоверность всех прочих обвинений на Карицкого. Перейдем и мы к нему. Доказательств приводится много. Связи придают ха­рактер достоверности, и достоверность заставляет посвятить фак­ту весь запас внимания.

Безусловно согласиться с тем, что связь была, я не, могу. Царькова, Кассель, Григорьева, хозяйка дома Гурковская, живу­щая с Дмитриевой в одном доме, в смежных помещениях, состав­ляющих части одной общей большой квартиры, никто из них не решился дать категорического утвердительного ответа о суще­ствовании тесных отношений между Карицким и Дмитриевой. От прислуги трудно скрыть тайны дома, трудно уберечься. По­этому неизвестность связи для Царьковой и Григорьевой дает опору для доверия к показанию Карицкого. Связь делается еще сомнительнее, если припомнить, что прислуга, показавшая здесь о поздних часах, какие просиживал Карицкий у Дмитриевой, дала подробные объяснения в том, что Дмитриева никогда не затворя­лась с Карицким в комнате, никогда не принимала мер предосто­рожности, чтобы другие не входили или не приходили к ней, пока сидит Карицкий. Никогда не видали Карицкого или Дмитриеву дозволившими себе ту простоту или бесцеремонность, которые по­зволяют себе люди, близкие друг к другу.