Речь по делу Маргариты Жюжан | Судебные речи - Часть 12

Речь по делу Маргариты Жюжан

Адвокат Хартулари К. Ф.

Что же касается до экспертизы стиля, которая вообще, по свойству своему, едва ли может что-либо доказать, то она удосто­верила в данном случае, что слог или стиль анонимного письма не­правилен, но встречаются совершенно французские выражения, при­чем неправильные обороты речи и грамматические ошибки сделаны как бы умышленно. Между тем те же эксперты признают, что в ано­нимном письме вместе с чисто французскими фразами попадаются и такие, которые никогда не употребляются французами. Относи­тельно же сделанного экспертами замечания, что в анонимном пись­ме встречаются буквы такой формы, какую дают им только одни французы, то этот довод, по моему мнению, ничего не доказывает. Выше, говоря вообще об экспертизе почерка, я заявил, что сходст­во и своеобразность в изображении некоторых букв весьма часто сообщается учителями ученику, а потому нисколько не будет уди­вительна такая сообразность и сходство, если лицо, писавшее ано­нимное письмо, имело учителем каллиграфии природного фран­цуза. Этим предположением отчасти объясняется и то, что в ано­нимном письме наряду с французскими фразами попадаются и рус­ские обороты речи и русское заключение. Но, кроме выводов экс­пертизы, на подсудимую указывают как на автора анонимного письма еще и потому, что в тексте этого письма сообщаются факты, которые могли быть известны только одной М. Жюжан. Несостоя­тельность такого довода становится очевидной, если принять в со­ображение, что упоминаемые в анонимном письме факты никогда не были и не могли быть семейной тайной, известной только одной подсудимой. И в самом деле, разве можно назвать тайнами такие, например, факты: что у покойного был химический шкаф, что он занимался химией, участвовал в домашних спектаклях, присутство­вал на пирушках и в собраниях товарищей?! Мне кажется, что, по отношению к анонимному письму, тайной может быть признано одно только имя автора, которым не может быть Маргарита Жю­жан, как по основаниям, мною изложенным выше, так и по отсутст­вию причины или повода к такому поступку со стороны обвиняемой.

Мне остается перейти теперь к последнему, но вместе с тем и к главному обвинению, направленному против подсудимой, то есть к обвинению ее в отравлении Николая Познанского.

Господа присяжные заседатели! Я признаю, что отравление существует, хотя бы мог с  успехом оспаривать у экспертизы некоторые факты, на которых она основывает свое заключение.