Речь по делу Гулак-Артемовской | Судебные речи - Часть 5

Речь по делу Гулак-Артемовской

Адвокат Жуковский В. И.

Вот почему, господа присяжные заседатели, система защиты  обвиняемого на предварительном следствии не может быть поставлена ему в улику, так как она вынуждена, а не добро­вольна. Поэтому я прошу вас судить о деле прежде всего по обви­нению. Оно должно быть доказано, подсудимый же не обязан доказывать оправдания, так как с открытием заседания здесь в зале начинается уже чисто состязательный процесс.

Приступая к анализу обвинения, я имею в виду его во всей совокупности, то есть обвинительный акт, судебное следствие и затем художественную лепную работу прокурора, который, вычер­пав с подонков дела всю грязь, слепил из этой грязи бюст Артемовской, полагая, что этого достаточно для ее обвинения. В серд­це обвинения глубоко залегли позорящие обстоятельства по отно­шению к Артемовской. Разнося по системе обвинения доказатель­ства несколько венозного свойства, оно ищет успокоения в мудром правиле: об умершем хорошо или ничего. Представьте себе, господа присяжные заседатели, что анатомический нож врача, который хочет исследовать причины скоропостижной смерти, встречает препятствия в суеверном обожании близких к умершему, не допу­скающих вскрытия трупа. Представьте себе, что уголовный суд, обрекающий человека на лишение всех прав состояния, отказы­вается от анализа нравственных качеств потерпевшего, ввиду того, что он умер. Вы простите сентиментальное чувство близких к умершему, но вы никогда не простите себе отказа в правосудии, потому что отказать подсудимому в хладнокровном, разносторон­нем исследовании дела — значит отказать ему в правосудии. А по­тому вы мне простите, если я несколько критически отнесусь к некрологу Пастухова, представленному обвинителем и граждан­ским истцом.

Первое позорящее обстоятельство — игра «в дурачки». Я, впрочем, не знаю, кого она больше позорит — Пастухова или Артемовскую. Как представляется нам Пастухов с точки зрения его братьев и их спутника — Полевого? Человек не без образова­ния, 35 лет, следовательно, в таком возрасте, когда мыслящие силы в полном расцвете и ищут разрешения задач общественной пользы; человек, обладающий миллионным состоянием, а следова­тельно, избытком средств на общественное дело, томится в празд­ности, увлекается какой-то искательницей приключений сомни­тельного свойства, по отзыву Полевого, и проигрывает ей пятую часть состояния «в дурачки». Его общественная деятельность ограничивается изданием, при пособии Полевого, книги о карточ­ной игре и поощрением тому же Полевому в издательстве книг, представляющих собой дорогую, роскошную детскую литературу. Содержание этих книг, надерганное из разных хрестоматий, обернуто в золотой переплет и распродается по 3 рубля экземпляр для детей благородных, но богатых родителей. Если бы меня спросили, какого я мнения об этом человеке, я сказал бы, что дер­жусь правила судить человека  по развитию его социальных инстинктов, которых, судя по отзывам братьев и Полевого, Пасту­хов вовсе не обнаруживал. Да и доказана ли самая игра «в ду­рачки»?

Прокурор говорит в своей первой речи: «Мы вам их дока­жем, — у нас есть книги и цифры». Защита в первый раз видит прокурора, который грозит обвинением, а не предъявляет его; но она не боится угроз и пойдет навстречу обвинению. Пастухов по­знакомился с Артемовской в феврале месяце 1875 года у Полево­го; затем, как показывает Полевой, она завлекла его к себе в дом, — надо же было время на это, — а к 15 мая того же года Пастухов уже проиграл ей 68 тысяч рублей «в дурачки».