Речь по делу братьев Скитских | Судебные речи - Часть 14

Речь по делу братьев Скитских

Адвокат Карабчевский Н. П.

В ка­честве свидетельницы она указана частным поверенным Барановым, приятелем Коновалова — брата Бородаевой. Она из той самой сре­ды, откуда и отставной полковник Силич, их приятель, тот спортсмен-свидетель, который здесь на суде так браво уличал Сте­пана Скитского в угрозах по адресу Комарова и которого, в свою очередь, беспощадно уличали его же картежные партнеры и хозяе­ва дома Оленские.

В этом кружке учредителей-охотников зародился, очевидно, нового вида спорт на живых людей.

От самой Бородаевой я, впрочем, не отнимаю ее субъективной правдивости. Опыт, произведенный с ней при осмотре нами места, наглядно показал мне, с кем в ее лице мы имеем дело. Это, несо­мненно, особа истерической консистенции, легко доступная внуше­нию и самовнушению, с наклонностью галлюцинировать. Вопли ее напоминают вопли кликуш. В средние века, в мрачных процессах о чернокнижии и общении с дьяволом свидетельницы, подобные Бо­родаевой, вероятно, с такой же силой выкрикивали имена одержи­мых бесами, чертили и путь к дымовым трубам злых еретиков, ко­торых этим классическим путем, как известно, навещали бесы. Бородаева прекрасно видела всю разницу одежды Скитских и Петерсонов, отлично знала, что это именно Скитских ведут по тому пути, который сама же она только что указала, и это не помешало ей (верю, — невольно!) в истерическом экстазе одержимой завопить: «Это они! », — и затем разразиться истерикой, приведшей ее к бес­сознательному состоянию. Если бы опять (как это в сущности и следовало) начали с того, что пустили бы Петерсонов, возможно, раздался бы такой же вопль. Уж больно были торжественны момент и обстановка для такой натуры, как ее, чтобы она могла совладать с своими психопатическими расшатанными нервами.

К подобного рода случайным эффектам в процессе судья дол­жен относиться со всевозможной осторожностью, если не желает сам подпасть под влияние жалкого импрессионизма. При сколько-нибудь здравом критическом отношении к показанию Бородаевой оно теряет тотчас же свое доказательное значение. Начать с того, что ни Бородаева, ни ее прислуга Ващенко не утверждают, чтобы они видели двух бежавших именно 14. Сама Бородаева допускает, что это было или 14, или 15. При этом она дополняет, что это было именно в тот день, когда эконом кадетского корпуса закупал что-то на базаре для праздника. Эконом нам удостоверил, что он бывает на базаре ежедневно, что 15 у него сын был именинник и что если он покупал, например, фрукты или сласти, то могло быть это или 15 или позднее, 22, когда в лагере у кадетов был любительский спек­такль.