Речь по делу Булах | Судебные речи - Часть 13

Речь по делу Булах

Адвокат Плевако Ф. Н.

Она увидала, что вместо ласки, дружбы, о которой она так долго и постоянно мечтала и писала, ее окатили холодностью бес­сердечия; идеал благотворения, верная хранительница ее казны, посвященной на добро, оказалась эгоисткой, скрягой, отказываю­щей ей в нищенской подачке, изгоняющей из дому ее подругу и открыто завладевшей в свою пользу и в пользу детей своих бла­гами, данными ей с другой целью.

Все перепуталось в голове Мазуриной, а ее умственные и нрав­ственные силы и без того были утомлены: до сих пор, отрекшаяся от всего, она жила в Ржеве, хоть скудно, но необходимое у нее бы­ло. Киев и Сибирь впервые познакомили ее с тернистым путем отречения на самом деле: она не раскаивалась, не отступала, но она падала, уставала и разбила свои не закаленные в труде силы...

Удар, нанесенный на ослабевшие силы, само собой, в конец по­шатнул их.

Мазурина заболевает. Род ее болезни становится очевидным. Умной ли женщине, как Булах, не заметить этого?

И она заметила, но не вопросом, как помочь несчастной, за­нялся ее ум: что делать, чтобы не упустить своих выгод, — вот что теперь было на очереди.

Еще опаснее, чем прежде было, еще опаснее стало отпустить Мазурину: ее отдадут в больницу, учредят опеку и... поколеблют то положение, которое завоевано Булах.

Самой отправить ее в подходящее заведение — тот же резуль­тат: опека, иски о возврате подаренного... К чему же было столько трудиться? Неужели отдать назад взятое, отдать деньги?

А для Булах деньги — все: божество и сила. Ведь и здесь, на суде, и всем поведением своим не дает ли она знать, что она не блага и сокровища отдает, чтобы соблюсти душу, но, наоборот, она лучше отдаст и отдает себя на проклятие, но зато скрывает то, что ей всего дороже, — награбленное богатство; скрывает так, что едва ли соединенные усилия суда и власти что-нибудь отнимут у нее.

Остается держать, держать девушку, удесятерив те меры разоб­щения, которые принесли плоды и прежде: пусть никто не знает о ней ничего, пусть не доходят до властей и родичей соблазнитель­ные слухи о ее болезни.

Относительно низших по положению издаются строгие повеле­ния: не допускать, гнать, сменять за попытку свиданий; в отноше­нии сильных пускается хитрость и дерзость; тщетно стараются про­никнуть к Мазуриной духовники, учителя. Изгоняются и отсту­пают архиереи и губернаторы.