Речь по делу Давида и Николая Чхотуа и др. (Тифлисское дело) | Судебные речи - Часть 34

Речь по делу Давида и Николая Чхотуа и др. (Тифлисское дело)

Адвокат Спасович В. Д.

Я от­рицаю, как одно из грубейших заблуждений, умозаключение суда, что к нелепому предлогу, по мнению суда, подсудимый мог при­бегнуть, так как всякий юрист знает, что сгоряча, когда подсуди­мый, хотя бы и не виновный, попадает под суд, он наговорит вздору для себя же вредного короба с два, а суд должен будет установить связь между алиби и преступлением, а не гадать о це­ли, с какой кто врал. Цель была ясная, чтобы спастись от опасно­сти, кажущейся грозой, от каторжных работ. Мне тяжело даже отвечать на две последние улики против Чхотуа, до того они пред­ставляются натянутыми, на те два-три слова, которыми он обме­нялся с Габисония в ночь 22 июля, и на то, что он будто бы де­лал притворные поиски трупа у парома. Прислуга уже была охра­няема стражей под глазами Петренко, значит — заподозрена в убийстве. Д. Чхотуа оставался на свободе, но в него впивались жадные взгляды людей, уже заранее убежденных, что он убийца, и следивших с напряженным вниманием Гамлета в сцене с теат­ром, не изменяется ли он в лице. В эту минуту подсудимые пере­кинулись двумя-тремя словами по-грузински, которых никто не слышал и которых содержание осталось неизвестным. Может быть, со стороны Габисония было сказано: «За что нас арестовали, что нам делать? ». Может быть, Д. Чхотуа ответил: «Не унывайте, Держитесь как следует, говорите правду» и т. д. Обмен мыслей тотчас же был прерван Петренко, Колмогородским, Цинамзгваровым. Приведение таких улик доказывает, что нет веских, нет на­стоящих, когда платеж наличными производится выдачей таких кусков металла, которые совершенно лишены даже формы монет.

Еще красивее улика с паромщиком; со слов  его, паромщика Кадурина, о том, что Д. Чхотуа стоял долго на берегу, — а может быть, он отыскивал глазами труп Нины,— потом вымыл руки, а может быть, и голову, как это делают люди встревоженные, когда желают успокоиться и собрать мысли; затем, вероятно, увидев его, Кадурина, лежащим на пароме, пораженный пришедшей ему в го­лову мыслью, он стал с горячностью расспрашивать, не видел ли паромщик утопленника. В бессвязности этих действий, происходя­щих от внутренней тревоги лица, суд усматривает явное притвор­ство, притворные поиски тела Н. Андреевской, о которой Д. Чхотуа известно было, что она не утонула. Чтобы вы сказали, госпо­да судьи, если бы родственник и ближайший наследник завещате­ля по закону стал доказывать недействительность завещания су­масшествием, а сумасшествие стал доказывать невозможностью, чтобы по духовному завещанию, он, наследник по закону, был бы устранен. Ясно, что здесь будет petito principii, верченье в беличьем колесе. Не то ли самое и здесь?