Речь по делу Мироновича | Судебные речи - Часть 7

Речь по делу Мироновича

Адвокат Урусов А. И.

Конечно, во всем этом есть хоро­шие стороны: отчего не дать волю критике, отчего не признать, что следствие, вверенное сначала малоопытному молодому человеку, сделало немало промахов, которые потом было трудно исправить. Но ведь справедливая, толковая критика должна же отметить и положительную сторону проведенного следствия, а не обрушивать­ся только на одни недостатки. Посмотрите, какой громадный труд представляют собой эти шесть томов производства. Сколько рабо­ты, честной, трудной работы, господа, потрачено судом, присяж­ными заседателями, сторонами на это дело. Не забывайте, что ма­териальные средства, которыми располагает следственная власть, крайне ограниченны. Не забывайте, что в этом ужасном и редком деле следственной власти пришлось бороться с таким противником, как Миронович, на стороне которого была, во-первых, профессио­нальная многолетняя опытность и — свободные деньги. Первое дало ему возможность построить искусную систему защиты, вто­рое — заручиться друзьями среди тех же агентов сыскного отделе­ния, которым поручено было дознание по его делу. Всякий, кто хотя немного знаком с уголовным судопроизводством, знает, что судебный следователь не имеет физической возможности просле­дить лично все следственные действия. Собирание сведений, дан­ных, деталей дела повсюду, во всем мире, поручается полиции, тай­ным ее агентам. Прошу вас, господа присяжные, не видеть в моих словах никакого публицистического задора. Я знаю, что житейская необходимость заставляет прибегать к услугам сыщиков, но я знаю также, что люди эти, вращаясь постоянно между преступниками, часто подвергаются уголовному контагию, к которому некоторые из них, может быть, и предрасположены. Есть, конечно, хорошие сыщики, есть и дурные: последние представляют очень большую опасность для общества. В других странах на предварительное следствие тратятся массы денег, у нас же, если требуется, напри­мер, фотография, то следователь стесняется производить расходы, как бы еще не пришлось из своих приплатить. Там существует специальная судебная полиция, там судебный сыщик сложен в особый тип, нередко вызывающий сочувствие. Действуя исклю­чительно под контролем судебной власти, тайный агент является могущественным средством борьбы с преступною силою. У нас же судебный следователь и прокуратура, хотя и пользуются по необ­ходимости услугами сыскного отделения, но это другое ведомство и там свои порядки, свое начальство. Представьте же себе, что Миронович, сам бывший сыщик и весьма крупный деятель по этой части, Миронович, человек с капиталом, тотчас же сходится на дружеской ноге с агентом Боневичем. Вы видели здесь этого свиде­теля и, конечно, помните его характеристическое показание. С 1878 года он знаком с Мироновичем, значит — старые знакомые. 4 сентября он отвозил Мироновича в тюрьму и дорогой, как пока­зал Боневич на суде, у них завязывается разговор: Боневич пове­ряет Мироновичу свое предположение о женщине. Я же думаю, что это предположение скорее идет от Мироновича, который знает, что отдал свои вещи женщине, но не знает, кто она. Разговор идет са­мый интимный, настолько, что, по словам Боневича, подсудимый на увещание его сознаться обругал агента самым нецензурным сло­вом.