Речь по делу Маргариты Жюжан | Судебные речи - Часть 13

Речь по делу Маргариты Жюжан

Адвокат Хартулари К. Ф.

Я мог бы выбросить из числа доказательств правильности химического анализа ту склянку с лекарством, которая, будучи взята с комода в день смерти покойного матерью его, была где-то ею спрятана и предоставлена врачам только через два дня после смерти Ни­колая Познанского... Равным образом, я имею серьезные основа­ния сомневаться в правильности анализа и той части внутрен­ностей покойного, которые, по неизвестной мне законной причине, взяты были лечившим Николая Познанского доктором Николаевым к себе на дом. Но обхожу молчанием все эти упущения судебно-медицинского исследования, так как интересы подсудимой вовсе не находятся в зависимости от факта преступления, между кото­рым и обвиняемой, по моему глубокому убеждению, не существует никакой причинной связи.

Подсудимой приписывают отравление покойного Н. Познан­ского, во-первых, потому, что, за несколько дней до смерти, Жюжан уверяла родителей, родственников и знакомых покойного, что он опасно болен, и таким образом как бы подготовляла почву для безнаказанного совершения своего будущего преступления, и, во-вторых, потому, что сама сознавалась в том, что давала покойному последний прием лекарства, оказавшегося впоследствии отравлен­ным. Мне кажется, что уверение подсудимой об опасном болезнен­ном состоянии покойного Николая Познанского объясняется той обыкновенной заботливостью и теми попечениями, какими М. Жюжан постоянно его окружала и которых он, к сожалению, в дейст­вительности был лишен от других. Но, сверх того, разве распрост­ранением слухов о болезни Николая М. Жюжан создавала факт, на самом деле не существующий?! Разве Николай Познанский был здоров?! Не она ли первая обратила внимание отца и матери, что у Николая, кроме краснухи, оказалась опухоль лимфатических гланд, чему подсудимая придавала особое значение, ввиду золотуш­ного свойства покойного?! Не она ли просиживала все время с больным и, желая его развлечь, бегала за Обруцким и умоляла прийти посетить покойного. Наконец, разве сама Познанская не пу­галась необыкновенного выражения глаз сына?!

Вот основания, по которым распространению слухов о болезни Николая Познанского я не придаю значения улики и вполне уве­рен, что если бы подсудимая действовала иначе, то есть скрывала положение больного, то по установившемуся, к сожалению, обыкно­вению обращать в улику против человека, который имеет несчастье сидеть на скамье подсудимых, не только его действия, но и без­действие — и на молчание Маргариты Жюжан прокурорская власть указывала бы вам, как на обстоятельство, доказывающее ее винов­ность!