Речь по делу Маргариты Жюжан | Судебные речи - Часть 9

Речь по делу Маргариты Жюжан

Адвокат Хартулари К. Ф.

Разве Маргарита Жюжан, желая расточать свои ласки по­койному, как любовнику, не нашла бы возможным сделать это у себя на квартире, так как жила отдельно, или где-нибудь в ней­тральном месте?

Вот почему те ласки, которые расточала обвиняемая публич­но Николаю Познанскому, скорее говорят в пользу отношений ее к покойному, как матери, даже как сестры, но не как лю­бовницы.

Таковы, присяжные заседатели, доказательства, приводимые товарищем прокурора в подтверждение обвинения подсудимой в развращении и в любовной связи с покойным Н. Познанским. Упомянутые доказательства, по мнению моему, настолько слабы, что ссылка на них равносильна просьбе поверить, на слово и при­том в деле, в котором идет речь о гражданской жизни или смерти подсудимой... Но я полагаю, милостивые государи, что для пра­восудия одинаково дорого как наказание виновного, так равно и спасение напрасно обвиняемого, и прежде чем опозорить, прежде чем обесчестить и уничтожить подсудимую, суд совести требует от обвинителя не слов, не личных впечатлений, возбуждающих одно только пустое подозрение, а неопровержимых доказательств!

Итак, любовной связи подсудимой с покойным в смысле поло­вых сношений не могло быть и не было. Но мне возразят, что про­явление ревности бывает и во имя одного платонического чувства, которое подсудимая питала к Николаю Познанскому.

Допустим, на время, и это предположение; но спрашиваем об­винительную власть: какие же поводы были к ревности, чем это чувство питалось со стороны сорокалетней женщины к пятнадцати­летнему юноше? Полковник Познанский говорит, что, благодаря принятым мерам, Николай постепенно охладевал к Маргарите Жю­жан и стал ухаживать за другими девицами его возраста и преиму­щественно за одной, фамилия которой весьма часто повторялась здесь, на суде, по поводу перехваченной переписки. Другой свиде­тель, студент Алексей Познанский, говорит, что сам Николай, ви­димо, тяготился пребыванием М. Жюжан в доме; но свидетель сознается при этом, что такое заключение свое основывает только на личных наблюдениях, так как покойный не был с ним откро­венен.