Речь по делу Островлевой и Худина | Судебные речи - Часть 10

Речь по делу Островлевой и Худина

Адвокат Спасович В. Д.

Любовь к мужчине была в ее жизни ско­ропреходящим эпизодом, между тем за женщинами она ухаживала постоянно, заводя эти знакомства и храня их в величайшем секре­те. Ее родные и знакомые утверждают, что Островлева имела от­вращение к мужчинам. Эксперт, доктор Смольский, смягчая это вы­ражение, склоняется к допущению полного равнодушия к муж­чинам. Это равнодушие устраняет возможность предположения ее любовных отношений к ее работникам, в том числе к Худину, к мужикам, на которых Островлева, крутая барыня, проявляла свою власть, которых иногда лупила кнутом и называла обыкновенно «хамами». Догадки, в которые пускалось обвинение, основанные на том, что у Островлевой оказалась фотографическая карточка Худина, и которые доходили до того, что Худин предполагается отцом ее ребенка, просто фантазии, ни на чем не основанные. Отец ребенка был «кавалером», по словам Марии Читау, купеческий сын, по словам Шегловой, вообще человек хорошо образованный, по словам обеих; рождение ребенка относится, по свидетельским пока­заниям, к 1878 году, то есть к тому же году, когда Худин нанялся служить у Островлевой. Фотографическая карточка найдена не в альбоме, а где-то в хламе, в ящике с платьями; были карточки и других лиц из прислуги. Замечу, что предположение о связи с Худиным, способное сильнее загрязнить Островлеву, нисколько не под­крепляет обвинения, а ослабляет его по отношению к Островлевой, потому что влюбленная сумасшедшая не перестанет быть сумасшед­шей, но ставится на вид причина, вследствие которой она могла быть слепым орудием в руках своего любовника. Вследствие рав­нодушия к мужчинам и влечения к женщинам, которые Островле­ва, однако, скрывала, жизнь ее выходила двойственная: одна — для родных и знакомых, другая — для того света, в который она прони­кала для своих любовных похождений. Рассмотрим эту двуличную жизнь этого странного существа, которое не симулировало ничего и не обманывало, но стыдилось, однако, рассказывать родным о том, куда ее увлекал извращенный половой инстинкт.

Наружно и перед родными Островлева была казак в юбке, ли­цо, по ошибке родившееся женщиной, но наделенное с избытком всеми мужскими свойствами, доведенными до крайности, до удаль­ства, задора и ухарства. И голова у нее большая стриженая, и чер­ты лица мужские, и голос в минуты возбуждения звучит металли­чески, как труба. Она своенравна, упряма, смела до дерзости, само­надеянна, дика.