Речь А. И. Урусова в защиту Дмитриевой по делу Дмитриевой и Каструбо-Карицкого | Судебные речи - Часть 17

Речь А. И. Урусова в защиту Дмитриевой по делу Дмитриевой и Каструбо-Карицкого

Адвокат Урусов А. И.

Вероятно, цена показалась Карицкому слишком высока, а может быть, деньги ему в это время были нужны, но вскоре эту записку Дмитриева из рук выпустила, а де­нег своих все-таки не получила: смотритель Морозов, правдивость которого, так же как и Стабникова, вероятно, вскоре будет предме­том особого дела, вызвался вести переговоры с Карицким о воз­вращении денег и получил записку от Дмитриевой. С этого мо­мента странствования записки облечены покровом тайны — лишь кое-где, сквозь прорехи, замечается ее движение. Записка адресова­на к неизвестному: «скажите Кассель» — кто же это достоин пере­дать ей такую важную тайну, кто должен сжечь записку? Неизвест­но. Из дела не видно ни одного человека, который пользовался бы таким доверием Дмитриевой, чтобы служить посредником между нею и Кассель. В то время, когда писана записка, между Дмитри­евой и Кассель не было никаких близких отношений. За постоянное пьянство более чем за год до ареста, Дмитриева отказала Кассель от должности. Кассель показала на суде, что записка эта была при­несена к ней на дом неизвестным человеком в ее отсутствие 28 ян­варя 1869 г. Между тем странно, что никто из жильцов никогда ничего не слыхал ни о записке, ни о том, чтобы кто-нибудь принес ее, ни о спорах по этому поводу между мужем и женой Кассель. О записке никем ни слова не говорится на всем предварительном следствии, и показание Кассель от 12 мая 1869 г. не носит на себе ни малейшего следа этой записки, точно ее в то время и не сущест­вовало. Наконец, мы узнаем об ее загадочной судьбе из показания свидетеля Стабникова.

Есть ли кто в Рязани, кто бы не знал почтенного старожила Стабникова? Нет, все его давно и хорошо знают. Не знает его один Карицкий. По словам Стабникова, записку он получил в мае 1869 года, когда Кассель перешла жить к нему на квартиру; с того вре­мени записка хранилась у него, а на время своих многочисленных поездок он отдавал ее своей жене. Дел у Стабникова очень много: у него не один дом, как заметила со справедливою гордостью Стаб­никова, у него много домов и в Рязани, и в Вильно, и в Варшаве. Разъезжая по этим домам, Стабникову решительно некогда было довести до сведения власти о записке, имеющей, по его собственному мнению, такое важное значение в деле. Он также не успел по­чему-то своевременно сообщить об интересных фактах, открытых ему Кассель. Замечательно также и то, что свидетель Стабников, будучи вызван Сапожниковым, показывает о записке, предъявлен­ной защитою Кассель, и показанием своим вызывает теплую под­держку Карицкого; такая трогательная солидарность между под­судимыми не могла, однако, избавить свидетеля от некоторых, прав­да, незначительных, неточностей.