Речь по делу Ольги Палем | Судебные речи - Часть 35

Речь по делу Ольги Палем

Адвокат Карабчевский Н. П.

Призванный врач, Твирбут, констатировал глубокое расстройство нервов, прописал абсолютный покой, велел класть холодные компрессы на голову и т. п. Всю ночь с ней про­возились.

Тут нам приходилось отметить одну подробность, в высшей мере характерную. Одним штрихом она в свою очередь рисует двойственность отношений самого Довнара к Палем.

Среди ночи вдруг раздался звонок. На звонок выходит дежу­ривший у больной Туманов. Он просто остолбенел от удивления: перед ним Довнар, только за несколько часов перед тем выехав­ший отсюда со всем своим багажом. Что такое? Что случилось? Услыхав от Туманова, что доктор запретил впускать теперь кого-либо к Ольге Васильевне, Довнар безмолвно стоит некоторое вре­мя. Наконец, он просит Туманова «передать ей вот это». Что та­кое? Мешок с апельсинами «по случаю наступающего праздника». Туманов только руками развел. Так как Палем ночь провела очень трудно и припадки с нею возобновлялись, то он не решился тогда же рассказать ей о приходе Довнара. Только на другое утро он передал ей пакет с апельсинами и сказал, что принес Довнар. Она не поверила и расплакалась. Она была убеждена, что Тума­нов сам купил апельсины и рассказывает ей небылицы, чтобы чем-нибудь развлечь ее.

В тот же день опять заходит Довнар. Как только Палем увидала его, — так утверждает свидетель, — она «ужасно обрадовалась и мо­ментально выздоровела». Когда он ушел, ей стало опять худо.

Так совершилось их второе, довольно болезненное расставание, по поводу которого, кипя своим честным, молодым и благородным негодованием, Туманов не находит достаточно слов, чтобы всеце­ло осудить Довнара и встать на защиту Ольги Васильевны.

Меблированные комнаты Саросека, раз в них не было ее «Саши», моментально опостылели Палем, и она поспешила выбрать­ся. На Рождестве Довнар ездил в Одессу, и Палем издали следи­ла за ним. В его отсутствие она совершенно падает духом и впа­дает в какое-то глубоко мрачное религиозное настроение. Нет той часовни, в которой бы она не побывала, нет того чудотворного об­раза, которому бы она не помолилась. Мысль о Довнаре, исключи­тельно о Довнаре, ни о чем больше, преследует ее, мучит, терзает.

Нервная система ее начинает приобретать решительно какую-то сверхчувственную виртуозность. Она руководится инстинкта­ми, предчувствиями, и они не обманывают ее. Вы, вероятно, при­помните эпизод, произведший здесь такую сенсацию. О нем рас­сказывал нам Милицер. Возвращаясь из Одессы, полный всевозможных советов и предостережений своих домашних по адресу «негодной интриганки», Довнар, опасаясь, чтобы Палем не вздума­ла его встретить на Варшавском вокзале, пересаживается на станции Александровской в поезд Царскосельской железной доро­ги. Первая, кого он встретил на платформе Царскосельского вок­зала, была Ольга Васильевна Палем.

Но увы! теперь Александр Довнар был уже слишком под влия­нием домашних толков и розысков относительно «нравственности» Палем. Его уже успели слишком враждебно к ней настроить.